Наш полупустой поезд остановился на темной наружной платформе Ярославского вокзала,и мы вышли на площадь, миновав галдевших извозчиков, штурмовавших богатых пассажиров и не удостоивших нас своим вниманием.

Платформы Ярославского вокзала (1930 год)

Мы зашагали, скользя и спотыкаясь, по скрытым снегом неровностям, ничего не видя ни под ногами, ни впереди. Безветренный снег валил густыми хлопьями, сквозь его живую вуаль изредка виднелись какие-то светлевшие пятна, и, только наткнувшись на деревянный столб, можно было удостовериться, что это фонарь для освещения улиц, но он освещал только собственные стекла, залепленные сырым снегом.

Карта

Отмечено на карте:

  •   платформы Ярославского вокзала
  •  ...и мы вышли на площадь, миновав галдевших извозчиков...
  •   Рязанский вокзал (Казанский вокзал)

Старое здание Ярославского Вокзала (1890-1900)

Мы шли со своими сундучками за плечами. Иногда нас перегоняли пассажиры, успевшие нанять извозчика. Но и те проехали. Полная тишина, безлюдье и белый снег, переходящий в неведомую и невидимую даль. Мы знаем только, что цель нашего пути -- Лефортово, или, как говорил наш вожак, коренной москвич, "Лафортово".

-- Во, это Рязанский вокзал! -- указал он на темневший силуэт длинного, неосвещенного здания со светлым круглым пятном наверху; это оказались часы, освещенные изнутри и показывавшие половину второго.

Миновали вокзалы, переползли через сугроб и опять зашагали посредине узких переулков вдоль заборов, разделенных деревянными домишками и запертыми наглухо воротами. Маленькие окна отсвечивали кое-где желто-красным пятнышком лампадки... Темь, тишина, сон беспробудный.

Вдали два раза ударил колокол -- два часа! -- Это на Басманной. А это Ольховцы...-- пояснил вожатый. И вдруг запел петухом:

-- Ку-ка-ре-ку!..

Мы оторопели: что он, с ума спятил?

А он еще...

Карта

Отмечено на карте:

  •   ...Это на Басманной... (Полицейский дом Новой Басманной)
  •   ...А это Ольховцы...

 

И вдруг -- сначала в одном дворе, а потом и в соседних ему ответили проснувшиеся петухи. Удивленные несвоевременным пением петухов, сначала испуганно, а потом зло залились собаки. Ольховцы ожили. Кое-где засветились окна, кое-где во дворах застучали засовы, захлопали двери, послышались удивленные голоса: "Что за диво! В два часа ночи поют петухи!"

Мой друг Костя Чернов залаял по-собачьи; это он умел замечательно, а потом завыл по-волчьи. Мы его поддержали. Слышно было, как собаки гремят цепями и бесятся.

Разгуляй. Дворец Мусина-Пушкина (1902 год) ...дом колдуна Брюса...

Мы уже весело шагали по Басманной, совершенно безлюдной и тоже темной. Иногда натыкались на тумбы, занесенные мягким снегом. Еще площадь. Большой фонарь освещает над нами подобие окна с темными и непонятными фигурами.

-- Это Разгуляй, а это дом колдуна Брюса, -- пояснил Костя.

Так меня встретила в первый раз Москва в октябре 1873 года.

Карта

Отмечено на карте:

  •   ...Дом колдуна Брюса...
  •   ...Это Разгуляй...
Предыдущая глава 

 Следующая глава